Александра Горбова: «Быть пессимистом тоже можно»

Издать книгу про вечно недовольного «Ворчебрюзга» – ваша идея. Это первая часть в немецкой серии «Bärbeiß» Анетты Пент и Ютты Бауэр. Как вы нашли эти книги и почему захотели увидеть их на русском языке?

Эта серия попалась мне случайно, среди вороха книг, которые я в качестве ридера (так называют того, кто пишет для издательств внутренние рецензии на иностранные книги и помогает выбрать произведения для перевода) читаю для разных издательств. И – случилась любовь с первого взгляда! Я поняла, что это прекрасные, очень нужные книги, которыми хочется поделиться с друзьями и не только. А так как издательство, которое изначально заказывало рецензию на «Ворчебрюзга», несмотря на все мои старания, любовью к нему почему-то не прониклось, то мне пришлось искать этому чудесному существу другой дом. И вот, после некоторых скитаний, мы встретились с «Белой вороной».

Как вы пришли к емкому и оригинальному названию «Ворчебрюзг», соединенному из двух слов: «ворчун» и «брюзга»? Какие варианты перевода были еще?

В оригинале героя зовут Bärbeiß. Это придуманное автором слово, от довольно редкого прилагательного bärbeißig – «сварливый, ворчливый», изначально так говорили о собаке, дрессированной для охоты на медведя (Bär – это «медведь», а beißen – «кусать»). Слово «Ворчебрюзг» пришло мне в голову почти сразу же, еще при первом чтении. Кажется, это слово хорошо передает и характер героя, и двусоставность его имени, да еще звучит вполне неплохо. Правда, в книге есть одна сцена, где обыгрывается «медвежесть» и «кусачесть» немецкого имени. Но, примерив на героя имя Медвекус, я решила, что все же быть Ворчебрюзгом ему идет куда больше, а ту сценку в переводе придется обыграть как-то иначе.

Правда ли, что сложнее переводить простые тексты? Насколько легко шла работа над «Ворчебрюзгом»?

Да, на мой взгляд, чем проще и лаконичнее текст, тем сложнее его передавать на другом языке: мало пространства для маневра. В этом смысле «Ворчебрюзг» – далеко не самая трудная вещь, с которой мне приходилось работать. С этим текстом было интересно, местами трудно, но не катастрофически сложно.

В книге встречается несколько фразеологизмов: «На седьмом небе от счастья», «Шарики за ролики заехали» и др. Сразу ли приходят русские аналоги таких словосочетаний? Как долго вы думали конкретно над этими фразами?

Честно говоря, я совершенно не помню, что там есть именно такие фразеологизмы. На самом деле, фразеологизмы при переводе, если они не обыгрываются в тексте, особой сложности не представляют. Я бы сказала, что работа переводчика состоит из двух главных частей: понять и, так сказать, присвоить оригинальный текст (эдакое упражнение в эмпатии), а затем – абстрагировавшись от оригинала, попытаться выразить понятое на своем языке (упражнение в стилистике). И так как для того, чтобы сложить текст на своем языке, нужно абстрагироваться от оригинала, то выражения из него по большей части быстро стираются из памяти.

Саша, опишите обстановку, в которой вы работаете продуктивнее всего. Утро, день или ночь? Играет ли музыка на фоне? Это дом, библиотека или тихая кофейня?

Я – сова, так что с текстами продуктивнее всего работаю вечерами и даже ночами. Работаю обычно дома, а если все же хочется попереводить днем, для поднятия боевого духа отправляюсь в библиотеку. Музыку фоном не включаю: это бы сбивало с ритма и настроения самого текста.

О чем для вас эта книга?

О том, что быть пессимистом тоже можно. О том, что даже если у тебя не самый простой характер, это не значит, что ты вообще плох, и шансы найти друга у тебя все равно есть. О том, что воплощенный пессимизм и воплощенный оптимизм сходятся и на самом деле неотделимы друг от друга, как инь и ян. О том, что в каждом живет свой Ворчебрюзг и своя Тингели. О дурацких страхах, дружбе и радости жизни, конечно.