Механический Дед Мороз

Что же именно поменялось в нашем новом переводе «Механического Деда Мороза»?

Во-первых, мы исправили явные пропуски, от каковых никакой перевод не застрахован (в том числе и новый). Например, когда Петсон предлагает Финдусу испечь печенье, то в первом переводе кот одобряет эту идею, «потому что он страшно любил печенье». Однако в оригинале речь идет не о самом печенье (швед. «pepparkaka»), а о тесте для него («pepparkaksdeg»). Знатоки мира ПиФ не дадут соврать: кот, как и большинство детей, обожает сырое тесто.

Во-вторых, что важнее, первому переводу, как нам кажется, не хватает живости и изобретательности. Ведь ПиФ, как и весь Нурдквист, немного про абсурд и словесную игру  — ту самую «непереводимую игру слов». Когда Петсон отправляется покупать ящик, сюр валится на него, как из, простите, ящика. Ящичный магазин мало того что немыслим, так там еще вся сцена завязана (мы снова извиняемся) на ящики, коробки, сундуки и прочие шкатулочки. Хозяйку магазина в оригинале зовут Линнея, уменьшительно Låddan  — буквально «Ящичек»: в прежнем переводе она Карин, а уменьшительно Каринка (в честь мясного изделия, не то чтобы очень известного даже взрослым, к тому же и «коробочность» потеряна), в новом она стала Ларой — уменьшительно, разумеется, Ларчик. Питаются она и ее муж Хенрик в прежнем переводе карбонадом, что тоже совершенно не про коробки, даже и неясно, откуда он там взялся, этот карбонад. Между тем в оригинале это makaronilåda  — опять-таки коробочка, с готовыми макаронами по-флотски.

В-третьих, эта книга  — притча о чуде, равным образом адресованная и взрослым. Мы ставили своей целью не пропустить разбросанных по тексту незаметных намеков на это чудо. Таким намеком на присутствие некоторой чудесной силы в старом переводе являлся, например, «шнур, похожий на прядь козьей шерсти с вплетенной золотой нитью». И это вполне хороший и точный перевод. Но понимает ли читатель, с чего вдруг эта шерсть козья? И тут мы погружаемся в шведскую рождественскую традицию. Шведский Дед Мороз (который, строго говоря, не совсем Дед Мороз, а скорее Рождественский гном, Jultomten  — родственник домового, но замахнуться на Деда Мороза мы пока не готовы!) связан с вовсе уж языческим образом Рождественского козла (Julbock). На старых шведских рождественских открытках Юльтомтен ездит на санях, запряженных козлами, а традиция украшать на Рождество центральную городскую площадь деревянным соломенным козликом жива и сегодня. У переводчика был выбор: сделать обширную сноску и тем самым испортить красивый дизайн книжки или перепрясть козью пряжу во что-то другое, более новогоднее. Дед Мороз и зима, а особенно его побратим Санта-Клаус, ассоциируются с оленем. Так в новом переводе появился шпагат, скрученный из оленьей шерсти и перевитый золотой нитью, отчетливо намекающий на рождественское чудо.

В-четвертых, отдельного рассказа достоин знаменитый Кристофер Пульхем. Каждый шведский ребенок слышал его имя, как каждый русский слышал имя Михаила Ломоносова. Пульхем был старшим современником Михайлы Васильевича и тоже, что называется, универсальным гением, «наследившим» в самых разных областях науки и техники. Систематизируя принципы механики, Пульхем вырезал из дерева 80 типовых конструкций, получивших в Швеции название mekaniskt alfabet, буквально «механический алфавит». Однако у человека, не вовлеченного в историю Пульхема, это словосочетание вызывает ассоциацию скорее с механическим пианино или чем-то подобным  — буковки, сами собой откуда-то выскакивающие. А обобщенные начала какой-либо науки или искусства по-русски принято называть «азбукой»,  — которая по-шведски, между прочим, тоже alfabet.