Екатерина Гершензон: «Я бы умерла от скуки, но на полке обнаружила толстенный том Золя»

Совсем в раннем детстве было две книжки — как раз на верхних полках — которые меня совершенно завораживали: “Альманах библиофила” и “АлгЕбра и начала АналИза” (АлгЕбра была, понятное дело, прекрасная принцесса, а АналИз — принц, и наверняка еще должна была быть книжка “Продолжения АналИза”). Большая, удача, конечно, что я не смогла до них добраться — разочарование было бы ужасным.

Когда я училась в первом классе, из школы я шла не домой, а к бабушке с дедушкой, где меня самым обидным образом укладывали поспать днем, причем в комнате, где были только дедовы книги по авиации. Я бы наверное умерла от скуки, но на самой нижней полке чудом обнаружила толстенный том Золя и несколько номеров “Нового мира”, в которых прочла “Беги, кролик, беги” Апдайка и “Над кукушкиным гнездом” Кена Кизи. Все три книги произвели на меня сильнейшее впечатление (про что я там поняла, говорить не будем). Золя я с тех пор в руки не брала и не возьму, “Кролика” потом читала, а Кена Кизи не забуду никогда.

У нас в семье совсем не было принято кому-то что-то не разрешать читать, родители только просили нас не читать в метро самиздатовские книжки или хотя бы их оборачивать. Поэтому те два комических эпизода, когда нам что-то не давали, я запомнила. В Малаховке, где рядом с нами жило много друзей, у кого-то завелись “Унесенные ветром”. Первый том я прочла, а второй из каких-то непонятных соображений мне читать не разрешили. Это была какая-то дикость, интересно же, поэтому я просто у кого-то его утащила, а потом вернула. Ничего такого, кстати, там не обнаружилось. А еще в той же Малаховке по рукам ходил полузапрещенный политический детектив Тополя и Незнанского под названьем “Журналист для Брежнева” в виде перепечатанных на машинке листочков. Когда он оказался у нас, мои родители вынули несколько страниц с какими-то неподобающими сценами, а остальное дали мне почитать. Я нашла страницы, все прочла, потом опять их вытащила и дала почитать приятелю. Он страницы нашел, все прочел, потом вытащил и дал моему младшему брату. Наверное, все малаховские дети в то лето его прочли, причем без купюр. Историю помню, а что было на этих разрешенных и запрещенных страницах — хоть убей.

«Любая книга для меня — повод придумать фантастические пейзажи и персонажей». Интервью со Свеном Нурдквистом

В феврале на русском языке вышла новая книга Свена Нурдквиста «Дорога домой». Это увлекательное путешествие за загадочным мирам, в которых маленький герой встречает множество причудливых персонажей, попадает в забавные ситуации, а за углом его ждут неожиданные сюжетные повороты. Мы поговорили со Свеном Нурдквистом. 

В большом сердце читателя хватит места для всех

1 декабря на ярмарке non/fictio№ 25 состоялась панельная дискуссия «Таких книг не было в нашем детстве». Это уже вторая дискуссия на эту тему, которую проводит издательство «Белая ворона». Как показывает жизнь, меняются времена, меняются люди, меняются книги, и новые вполне взрослые проблемы все чаще оказываются в фокусе современных книг для детей и подростков. Подобные беседы позволяют хотя бы отчасти увидеть, какие именно процессы происходят в современной российской детской и подростковой литературе.

Таких писателей не было в нашем детстве!

7 апреля на ярмарке non-fictio№-ВЕСНА мы организовали дискуссию «Таких книг не было в нашем детстве. Новые культурные коды детской литературы». Мы позвали детских писателей Зулю Стадник, Людмилу Потапчук, Дмитрия Сиротина, Дениса Сокоротягина, литературного критика и поэтессу Ольгу Лишину обсудить, как эти сложные темы входят в современную российскую детскую литературу и что чувствуют и переживают авторы, когда затрагивают непростые вопросы в своих текстах. Мероприятие получилось очень искренним. Записали и расшифровали для вас самые интересные вопросы и ответы писателей.